Тамцак – Булат

24 июня дивизия выступила походным порядком в район сосредоточения в 40 км северо – западнее города  Тамцак – Булат, до которого  было расстояние 360 км. Шли 15 суток. На местах больших привалов и ночлегов были организованы пункты водоснабжения (вода подвозилась за 50 – 70 км), ремонта обуви и одежды. После прибытия на место потянулись дни напряженной учебы. Трудные были эти дни.  Невыносимая жара, палящее солнце, нестерпимый зной изнуряли солдат во время занятий по боевой и политической подготовке. Занятия проводились рано утром и после 17.00 часов.

Из воспоминаний ветерана войны Левина Вячеслава Афанасьевича.

«Нигде ни кустика, надо обживаться. У солдата один дом – землянка. Землянку вырыть не трудно, авось не привыкать, а вот перекрыть ее нечем, ни одного деревца, но и в этих условиях устроились. Снова занимались боевой и политической подготовкой. Занятия, занятия и занятия. Марш-броски, преследования «противника». Гимнастерки весь день не просыхали от пота.  Но ни для кого уже не было секретом для чего это нужно. Каждый понимал, как трудно здесь воевать и как важно себя готовить к этому.»

Прибыло молодое пополнение 1927 года и стали готовить его к предстоящим боям. Нужно было подготовить и офицерский состав с особенностями пустынно- горного театра боевых действий, с тактикой роты, батальона и полка японской армии, с которыми придётся воевать в ближайшее время. Известно, что японские воины прекрасно обучены владению оружием, выносливы и коварны.

Из воспоминаний ветерана войны Николая Яковлевича Литвиненко:

«Мы молодые были, здоровые. Как говорили командиры, необстрелянное пополнение 1927 года рождения. В ноябре призвали в армию. Попал в школу младших командиров на Северный Урал. В марте 1945 года выпуск посадили в эшелоны и повезли на Запад. Предполагалось, что в Восточную Пруссию. Но под Москвой составы развернули и погнали на Восток. Приказ был строгим: писем не писать, на станциях не выходить, не шуметь, не привлекать внимания. Это сейчас я понимаю, что грандиозная переброска войск проходила в условиях строжайшей секретности. А тогда семнадцатилетнему пареньку было не осмыслить масштабов замыслов Генерального штаба…»

Месяц прошел в напряженной учебе. 2 августа выступили снова в поход на 120 км. Последние 20-30 км солдат подвозили на машинах, чтобы сохранить силы для преодоления Хингана.

  Впереди предстояло «пройти» 300 км дикого Большого Хингана, с его хребтами, недоступными скалистыми вершинами и нехожеными болотами, где даже нет дикого зверя. Не только преодолеть, но и возможно вести бои…

Из воспоминаний ветерана войны Михаила Степанович Стёпкина:

 «Сначала шли только по ночам, но по мере приближения к занятой японцами территории поход длился сутками под знойным палящим солнцем пустыни. Воду сбрасывали на парашютах в больших резиновых гондолах, она пахла резиной и тальком и доставалась не всем. Для добывания влаги проявляли солдатскую смекалку. Перед зарей, когда на скудной растительности появлялись капли росы, отходили немного в сторону от колонны и тянули за собой портянки. Потом отжимали их в каски, сливали во фляжки и этой жидкостью смачивали засохшие рты и даже делали живительные глотки. В Маньчжурии стали попадаться торфяники (высохшие болота), после прохождения машины, танка или повозки в колее проступала болотная жижа. Многотысячная масса солдат, припав к земле, сквозь лоскутки ткани ее пила. Это был один из тяжелейших походов нашей армии за все время Второй мировой войны»

Михаил Степанович Степкин - 227-й гвардейский стрелковый полк 91-й гвардейской дивизии
Пролистать наверх